Главная - Исторические факты - Хронист или историк?

How easy is it to own your http://onlineslotsmagic.com?

Отели Португалии:

News image News image News image
News image News image News image
News image News image News image

Хронист или историк?
О стране - Исторические факты

хронист или историк?

На страницах нашей книги часто мелькает имя Фернана Лопеша. Это закономерно: пожалуй, ни один историк, пишущий о Португалии, не может не ссылаться на свидетельства Лопеша, обращаясь к изучению бурных событий конца XIV–XV в., да и более ранних эпох. В книге, вышедшей в Португалии в 1988 г., труды Лопеша названы решающим источником для изучения этого периода истории страны.[96]96
Gouveia Monteiro J. Fernao Lopes: Texto e contexto. Coimbra, 1988. P. 13.


[Закрыть] Что же это за человек, чья работа получила столь высокую оценку потомков, чей труд был так совершенен, что пять с лишним столетий не могли умалить его значения?

К сожалению, до нас дошло не так уж много сведений о его жизни. Даты его рождения и смерти приблизительны. Известно, что он родился между 1380 и 1390 гг. и был еще жив в 1459 г. Жил Лопеш в Лиссабоне, в зрелые годы – в собственном доме неподалеку от церкви Сан-Мигел. Возможно, он был переписчиком книг или писцом в королевской канцелярии; по крайней мере в 1418 г. он известен как переписчик инфанта Дуарте, наследника престола, а чуть позже и самого короля Жоана I. В эти же годы Лопеш был назначен хранителем рукописей королевского архива Торре де Томбу. С 1421 г. имя Фернана Лопеша упоминается в государственных документах – он становится личным секретарем короля, а еще через десять лет занимает должность главного нотариуса королевства. Но не своими государственными деяниями остался знаменит в памяти португальцев Лопеш. В 1434 г. Дуарте, став королем, повелел Фернану Лопешу начать работу над хроникой, которая осветила бы события восшествия на престол и правления основателя Ависской династии Жоана I. Еще не завершив эту хронику, Лопеш начал обрабатывать материалы по истории правления двух последних королей Бургундской династии – Педру I и Фернанду 1. Позже он обратился к анналам и хроникам периода первых королей Португалии и подверг их переработке. В итоге была создана относительно полная история Португалии с конца XI до начала XV в.

Нам неизвестна точная дата смерти хрониста. О его жизни вне дворца мы знаем лишь, что в браке с Мор Лоуренсу, женщиной незнатного происхождения, у него родился сын Мартинью. Обучившись медицине, он стал лекарем одного из сыновей Жоана I. В 1433 г. или около этого времени Жоан I пожаловал своего хрониста и нотариуса дворянским титулом. Возвышение и слава Лопеша тесно связаны с Ависской династией: при Жоане I и его сыновьях вошли в придворные круги и он сам, и его семья, в эти же годы были им созданы все его труды. После гибели инфанта Подру, второго сына Жоана и регента при своем малолетнем племяннике Афонсу V, прекращается и деятельность Лопеша. В 1450 г. королевским хронистом стал Эанеш Зурара; через четыре года Лопеш покинул и должность хранителя архива. Последний раз его имя встречается в нотариальной документации 1459 г. Оригиналы рукописей хроник Лопеша до нас не дошли. Мы располагаем лишь списками, однако они довольно близки по времени создания к эпохе Лопеша – конец XV–XVI в., поэтому разночтения в них незначительны. Наиболее известны и, пожалуй, наиболее полны с исторической точки зрения «Хроника Фернанду» и «Хроника короля Жоана I».[97]97
Fernao Lopes. Cronica de D. Fernando. Lisboa, 1975; Idem. Cronica del rey D. Joham I. P. 1–2. Lisboa, 1973; 1968.


[Закрыть] «Хроника Фернанду», содержащая 178 глав, повествует о событиях истории Португалии с момента вступления короля Ферианду на престол и вплоть до самой его смерти и регентства королевы-вдовы Леонор. Огромная «Хроника короля Жоана I» состоит из двух частей. В первой из них 193 главы, и она охватывает события с конца 1383 по апрель 1385 г. Вторая часть хроники, обработанная гораздо хуже и практически не закопченная, насчитывает 204 главы. История правления Жоана I излагается со времени избрания его королем и доводится до 1415 г. По объему обе части почти одинаковы, но хронологические рамки весьма различны: главное внимание Лопеш концентрирует на событиях восшествия на престол Ависского магистра. Поэтому плотность времени в обеих частях неодинакова. Перу Фернана Лопеша приписывают и некоторые другие хроники, посвященные этому времени, например «Хронику коннетабля Нупу Алвареша Перейры», однако это вопрос спорный.

Даже в современном издании хроники Фернана Лопеша составляют несколько толстых томов. Чего только не найдет там любознательный читатель и внимательный исследователь! Кроме изложения событий правления государя и его деяний, что являлось основной задачей хроники как жанра, в них можно прочитать о монетной системе португальского королевства, узнать о ценах на хлеб в разных районах страны, о том, сколько кораблей стояло в устье Тежу, ожидая разгрузки, выяснить подробности дела тамплиеров, познакомиться с текстами папских булл. На основе изучения работ Лопеша созданы исследования по социальной структуре португальского общества XIV–XV вв., о теории и практике власти этого периода, о восприятии времени средневековым человеком и т. д.

Но не опасно ли доверять такому сомнительному и тенденциозному источнику, каким может оказаться хроника средневекового автора, официального хрониста королевства? Чтобы ответить на это, надо последовательно выяснить: какой материал лежит в основе трудов хрониста; выдерживают ли проверку приводимые им сведения; что и как влияло на его видение и изложение материала?

Работа в королевском архиве и доступ к рукописям и документам иных эпох дали возможность Лопешу использовать данные подлинных документов как один из основных элементов исторического повестпования. Лопеш считал, что историк должен пользоваться и обращаться к тому, что он называет «старыми записями», «записями, заслуживающими доверия».[98]98
Fernao Lopes. Cronica del rey D. Joham I. P. 2. P. 82–84.


[Закрыть] Тексты хроник Лопеша наполнены живым словом подлинных документов или пересказом, близким к их тексту. Вторым источником трудов Лопеша, по крайней мере его главных хроник, были воспоминания современников событий, и здесь его свидетельства незаменимы, хотя в некоторых случаях могут быть удостоверены и подтверждены другими источниками.

В последние десятилетия начинают все более широко изучаться документы из португальских архивов. В результате публикаций последних десятилетий в научный оборот введены многочисленные новые данные. Примечательно, что их использование обогащает картину, нарисованную Лонсшсм, по не изменяет ее принципиально. Более того, и некоторых случаях архивные документы лишь подтвердили предположения Лопсгаа; были найдены подлинные грамоты, соответствующие пересказам их в хрониках Лопеша, что дает основания верить ему и в прочем.

Наконец, о возможных влияниях на человека, пишущего историю. Лопеш как личность сложился в городской среде, в атмосфере португальской столицы. Его молодость прошла под знаком перемен первых лет правления Жоана I. К сожалению, мы не знаем, где и как он обрел эрудицию, знание истории и основ других гуманитарных наук, учился ли Лопеш где-нибудь. Служба его началась при дворе Ависских королей, который в это время славился просвещенностью, где в прекрасной для того времени библиотеке можно было видеть сочинения Юлия Цезаря, Валерия Максима, «Хронику Испании», «Македонскую войну», «Книгу графа Луканора» и многие другие труды по истории, праву, богословию и философии,[99]99
Cтановление капитализма в Европе. M., 1987. C. 160–166.


[Закрыть] где сами короля и инфанты долгом просвещенных государей полагали всяческое содействие успехам словесности. Жоан I, с которым Лопеш сталкивался часто и близко, видимо, привлекал его и как исторический деятель, и как решительная, властная, незаурядная натура.

Два могучих воздействия – Лиссабона и Ависского двора (учитывая городское происхождение и карьеру при дворе этой династии) – и обусловили те пристрастия, которые легко угадываются во всех хрониках Лопеша: он несомненно симпатизирует горожанам, признает это открыто, и всегда стремится уделить им как можно больше места и внимания в той истории, которую создает; и столь же бесспорна преданность хрониста Жоану I. Интересно совмещаются эти две тенденции в главе «О периодизации истории»: традиционно подразделяя историю человечества на «возрасты», Лопеш связывает начало современного ему «седьмого возраста мира», наиболее, по его разумению, счастливого, с утверждением на престоле Жоана I и теми переменами, которые произошли в жизни Португалии в конце XIV в.[100]100
Fernao Lopes. Cr6nica del rey D. Joham I. P. 1. Cap. 163.


[Закрыть] Нет нужды объяснять, что, в понимании Лопеша, народ – это прежде всего горожане.

И тем не менее это – искренняя позиция, а не официозная заданность. Она не подчиняет себе Лопеша-историка и, что особенно важно для нас, выражается не в искажении фактов, что, как уже говорилось, проверяется документально, а в их подборе и оценке, от чего, в сущности, вряд ли ктонибудь вполне свободен.

Учитывая все это – и документальную базу, и доказанность достоверности сообщений, и отчетливость авторской позиции, – вряд ли стоит сомневаться в том, что хроники Лопеша вполне достойны быть историческим источником при необходимой поправке с учетом той социальнополитической окрашепиости, которая, коль скоро она известна, не может помешать исследованию.

Однако фигура Лопеша важна и интересна не только потому, что его труды – неиссякаемый источник сведений. Фернан Лопеш привлекает внимание и сам по себе, как человек и историк XV в., и как первый в ряду блестящих португальских хронистов.

На страницах хроник Лопеша и ощутимо постоянное присутствие самого хрониста, и запечатлены очертания его непростого времени на переломе двух эпох. В регентство инфанта Педру, как бы в ответ на централизаторские усилия Жоана I, нарастала оппозиция феодально-сепаратистских сил в королевстве. Подняла голову старая знать. Новая знать, получившая титулы и земли от новой династии, была поглощена заботами о своих владениях. Горожане, достигшие статуса «благородных» и получившие при Жоане I привилегии и поместья, переносят центр тяжести своей деятельности, а следовательно, и своей заинтересованности в аграрную сферу. Поиски источников доходов толкают дворянство в завоевательные экспедиции, которые сулили золото и рабов, но требовали все новых и новых денежных поборов, в особенности с городов. Разногласия достигли пика в конце 40-х годов, выразившись в возникновении двух группировок господствующего класса, сложившихся вокруг молодого короля Афонсу V и его дяди инфанта Педру. Столкновение закончилось битвой при Алфарробейре, в которой Педру погиб.

Забвение или стремление общества забыть о тех переменах, которые сопровождали воцарение Жоана I, вызывают решительное внутреннее сопротивление Лопеша. «Хроника Жоана I» пронизана одобрением и восхищением не только делами конкретного государя, но и идеалами конца XIV в. – единения правителя и народа, мощной независимой Португалии. И чем дальше в прошлое уходили «золотые» времена Жоана I, тем с большей настойчивостью доказывал Лопеш величие свершений короля и португальского народа. Изображение раскола в стране в период социально-политического кризиса 1383–1385 гг. как события крайне трагического подчеркивает его концепцию политического и национального единства Португалии.

Лопеш предстает перед нами как «певец Португалии». Ему дорога независимость страны, он ищет и находит идеалы высокой доблести прежде всего в борьбе с посягательством на самостоятельность его родины. Особое значение и ценность приобретает у него выражение «истинные португальцы». Несоответствие этому идеалу, возможность иного отношения к общепортугальскому делу, в понимании Лопоша, – предательство.[101]101
Ibid. P. 47, 82 ss.


[Закрыть] Именно так Лопеш-человек ощущает собственную страну и свое место в пей.

Но прежде всего на страницах хроник предстает Лопеш-историк. В историографии до сих пор идут споры: что же такое труды Лопеша – средневековые хроники или исторические исследования? Кто он – хронист или историк? По многим признакам сочинения Лопеша близки средневековым хроникам. Об этом говорит и их традиционное название, и хронологическая привязка изложения, и использование концепции «возрастов мира». И создавались они по королевскому заказу, повелевшему «изложить в хронике истории королей, бывших ранее в Португалии, и деяния короля Жоана».[102]102
Ibid. P. 15.


[Закрыть] Сходство с хрониками традиционного типа особенно заметно в его работе по раннему периоду истории Португалии.

Но в трудах Фернана Лопеша есть черты, резко отличающие их от обычных средневековых хроник. Прежде всего имеются в виду попытки проблемного изложения событий. Так, например, повествуя об осаде Лиссабона и о роли некоего Дьогу Пашеку, Ф. Лопеш делает отступление на целую главу, чтобы рассказать, что за человек Дьогу Пашеку «и почему он оказался на стороне Кастилии».[103]103
Fernao Lopes. Cronica de D. Fernando. Cap. 80–82.


[Закрыть] Лопешу недостаточно просто пересказать прошлое, перечислить события, ему необходимо выяснить их истоки и связи, открыть причины, развеять сомнения и кривотолки. Внешне не противореча общему обли ку культуры своего времени, не отрицая роли неба в земных делах, он на практике ищет конкретные, реальные подоплеки явлений[104]104
Ibid. Cap. 91, 120, 141 etc.


[Закрыть] и факты истории он пытается рассмотреть во взаимосвязи. Благодаря литературному таланту и историческому подходу описываемые Лопешем персонажи обретают объемность в пространстве воссоздаваемой им исторической действительности.

Лопешу чужда неточность или легковерность. Отношение к факту, к историческому материалу – это, пожалуй, самое главное в его методе, и одновременно это – водораздел между хроникой и исследованием. В стремлении к точности Лопеш пользуется методом сопоставления и приводит при этом различные версии и мнения, подвергает критике неверные, на его взгляд, точки зрения (например, по поводу численности войск в битве при Алжубарроте).[105]105
Fernao Lopes. Cronica del rey D. Joham I. P. 1. P. 153; P. 2. P. 81–84.


[Закрыть]

Обилие используемого Лопешем документального материала тоже не случайно. В стремлении к исторической правде «всего нашего тщания, по словам Лопеша, недостаточно, чтобы установить голую истину».[106]106
Coelho A. A revolucao de 1383. Lisboa, 1981. P. 159.


[Закрыть] Именно в этом, в установлении истины, видит Лопеш задачу историка, и потому считает необходимым использовать документы из многих хранилищ, сопоставлять сведения различных авторов, не доверяя ничему без многократной проверки. При оценке чужих взглядов, при встрече с непонятными сведениями Лопеша отличает реализм, ясность мысли, обстоятельность доказательств и изложения.[107]107
Fernao Lopes. Cronica del rey D. Joham. P. 2. P. 82–84.


[Закрыть]

Именно критическое отношение к документу и факту дает возможность защитникам Лопеша-историка считать его «основоположником, по крайней мере в Португалии, критической истории».[108]108
Coelho A. Op. cit. P. 158.


[Закрыть] Возможно, в этом есть некоторое преувеличение. Суть же в том, что труды Лопеша нельзя оценивать только как хроники или только как исторические исследования. Очевидны бесспорные потери и в том и в другом случае. А своеобразие и уникальность творчества Лопеша в контексте как иберийской, так и мировой культуры именно в удивительном сосуществовании исследовательского подхода и прямого отражения исторической действительности. Такое переплетение – результат сложного, переломного характера эпохи Лопеша. Но нельзя не признать, что критический подход решительным образом выделяет Лопеша даже на фоне европейской современной ему историографии, и остается только сожалеть, что в истории исторической мысли он не занял пока подобающего места.

Преемник Лопеша на посту королевского хрониста Гомеш Эанеш де Зурара не отличался таким великолепным слогом, как Лопеш, которого читают с интересом и сегодня, но оставил после себя не одну хронику, из которых наиболее известна «Хроника деяний в Гвинее» – источник по истории заморских экспедиций. Хорошо знакомы историкам и хроники Руй де Пины, посвященные событиям в Португалии XV в. И Зурара и Руй де Пина несомненно испытали воздействие творчества Лопеша и были, подобно другим знаменитым португальским историографам – Дамиану де Гоиш, Жоану де Барруш, – в сущности, наследниками его дела.

Эпоху средневековой португальской историографии завершил многотомный труд «Лузитанская монархия», созданный в начало XVII в. историками Антониу Бранданом и Франсишку Бранданом. Открыв любую книгу «Монархии», можно встретиться с теми же характерными чертами исторического подхода, что и в хрониках Лопеша: документы, относящиеся к излагаемым событиям, приводятся в оригинале и переводе; если факт или документ вызывает сомнения автора, он по скрывает этого, подробно разбирая все «за» и «против». Да и в концепции единства и независимости Португалии в этом труде, созданном в эпоху испанского господства, – а может быть, именно поэтому – прослеживается явная связь с идеями Лопеша.

Не случайно «Хроники» Лопеша вновь привлекли внимание португальцев и были изданы сразу же вслед за восстановлением независимости страны в XVII в. Не случайно в начале XVII столетия Португалия была наводнена политическими трактатами и памфлетами в защиту суверенного существования королевства, аргументация которых строилась в значительной мере на исторических данных, пусть не всегда достоверных. Не случайно «Лузиады», поэма великого Камоэиса, лучшего поэта Португалии, пронизана Историей, историей страны и ее народа, составляющей основу поэтического замысла и философского смысла поэмы.

Чем же объяснить такое неожиданно бурное и непропорциональное, в сравнении с остальными гуманитарными областями развитие исторического знания в Португалии XV в. и его значение на протяжении последующих столетий, отличающее, на наш взгляд, португальскую культуру того времени от всех других европейских стран, причем не только в количественном, но и в качественном отношении? Ответ на этот вопрос, видимо, надо искать в событиях конца XIV в., когда сплетение социальных и политических условий породило и пробудило силы национального самосознания португальцев, сделало собственное историческое прошлое желанным элементом общественного сознания и помогло обрести единство страны. Позже, в период великих географических открытий и испанского господства, в соприкосновении и столкновении с иными землями, народами и государствами это сознание крепло, требуя и одновременно вырабатывая новые подтверждения глубинного единства народа. Именно это стало внутренним двигателем португальской историографии XV–XVII вв., у истоков которой стоял хронист и историк Фернан Лопеш.

Португалия за кормой

Великие географические открытия… и со школьных лет за пунктирами бледных океанов ученических атласов чудятся дыхание морского ветра и жар экваториального солнца, линялые соленые паруса, отбрасывающие на доски палубы спасительную тень, туземцы в длинных долбленых лодках у берегов неведомой земли.

Мы привыкли, говоря о Великих географических открытиях, рассуждать об их воздействии в основном на те страны и земли, которые были открыты, забывая о тех, кто открывал. А ведь за кормой уходящих в океан кораблей оставалась земля, пославшая их, страна, на которую путешествия в заморские дали оказывали немепынее влияние, чем вторжения европейцев на новые континенты.

До сих пор этот прорыв в неизвестность на первый взгляд представляется неожиданным. Но вернемся мысленно к векам, предшествующим этой эпохе. Стремление к освоению новых земель всегда имеет в основе потребность и желание жить лучше, свободнее, богаче. Это обстоятельство позволяло полководцам и капитанам собирать под саои знамена солдат и матросов. Эти устремления в сочетании с давними традициями мореплавания и кораблестроения обещали многое. Указы короля Диниша, законы о льготах при постройке крупнотоннажных кораблей короля Фернанду исподволь готовили будущее морское величие. Корабли португальских купцов бороздили моря, доставляя португальское вино и зерно, пробку и соль в Гамбург, Лондон, Арфлер в обмен на полосатое сукно, металлические изделия, меха и др. Судя по таможенному тарифу, изданному Афонсу III в 1253 г., экспорт и импорт товаров был достаточно широк,[109]109
Oliveira Marques A. H. Historia de Portugal. Lisboa, 1976. T. 1, P. 297.


[Закрыть] тем более что португальские купцы уже тогда осуществляли транзитную торговлю, связывая мусульманский мир Северной Африки и европейские страны.

К этому надо добавить, что многие члены привилегированных групп населения охотно участвовали в торговых операциях. В португальских городах XIV–XV вв. можно было встретить кавалейру, не брезговавших ремеслом купца и купцов, получивших статус кавалейру. Члены королевской семьи и сам король были заинтересованы в торговле, причем не только как покровители ее, но и как непосредственные участники. Опустошительные эпидемии, кризисные явления в сельском хозяйстве в XIV в. – падение урожайности, запустение земель, рост цен на сельскохозяйственные продукты и рабочую силу – все это не только толкало сеньоров на повышение ренты или изобретение новых повинностей, что неизбежно приходило в столкновение с традиционными нормами и зачастую оказывалось невозможным, но и заставляло искать новые источники дохода. Нередко подобные поиски приводили нх к типично городским видам занятий, в том числе к торговле. После событий 1383–1385 гг., которые вывели городской патрициат на самый высокий уровень политической жизни, доступный феодальному государству, стало возможным подлинное соединение интересов купечества и части дворянства. Это стало явным в 1415 г., когда Португалия предприняла свой первый захват территории вне Европейского континента – знаменитое взятие Сеуты.

Однако, чтобы прийти к этому, требовалась определенная стабильность внутри государства.

Походу предшествовали долгие 30 лет правления Жоана I. За эти годы многое изменилось в королевстве и на полуострове. К 1387 г. замерли военные действия, вызванные провозглашением Жоана Правителем и Защитником королевства. В 1393 г. Жоаи обратился к кастильскому королю с требованием вернуть португальских пленных и две крепости. Одновременно он настаивал, чтобы кастильские короли перестали поддерживать других претендентов на португальский престол (имелись в виду сыновья Инее Кастро, отъехавшие в Кастилию, и Беатриш).[110]110
Sudrez Fernаndez L. Relaciones entre Portugal y Castilla en la e poca del Infante Don Enrique. Madrid, 1960. N 77.


[Закрыть] В результате было заключено перемирие на 15 лет. Однако вскоре последовало столкновение португальцев и кастильцев из-за Канарских островов, уже много лет привлекавших внимание и силы кастильцев. Кастильцы стали чинить препятствия в выдаче пленных. Возникли и финансовые разногласия по поводу долга Кастилии. Недавно достигнутое равновесие оказалось неустойчивым – в 1396–1397 гг. опять начались военные действия: португальские войска захватили Бадахос и Кадпс. В ответ Кастилия выслала свой флот, который действовал у португальских берегов. В основном же военные действия имели характер прорывов и рейдов. Обе страны обратились за помощью к Англии и Франции – главным соперницам в Столетней войне. Примечательно, что возобновление войны вновь вызвало отъезд в Кастилию части португальской знати, не удовлетворенной, видимо, политической обстановкой в Португалии.

Вооруженные столкновения продолжались до 1393 г., когда наконец начались переговоры, правда, тоже прерывавшиеся военными конфликтами. Только 1402 год ознаменовался составлением договора о мире на 10 лет начиная с 1403 г. Следующие годы принесли смягчение условий торговли и перегона скота (поскольку во многих местах перегон осуществлялся невзирая на границы). Наконец, 1431 год стал годом «вечного мира»[111]111
Ibid. P. 37, 43, 190–191.


[Закрыть] между Португалией и Кастилией.

После того, как Жоану I и его советникам удалось установить мирные отношения со своей соседкой, укрепилось положение и внутри страны. Частым созывом кортесов Жоан I обеспечил постоянную тесную связь государства, олицетворяемого короной, и общества, преимущественно городов – наиболее важного звена в экономической, а главное, финансовой жизни королевства. На кортесах обсуждались союзные договоры, принимались решения об общегосударственных налогах. Жоан придал стройность системе королевских должностных лиц на местах и усилил ее.

Жоан I, всячески способствуя возвышению королевской власти, в то же время невольно готовил почву для новых конфликтов, хотя субъективно это тоже выглядело как содействие величию короны. В благодарность за поддержку в борьбе 1383–1385 гг. Жоаном I были пожалованы большие привилегии разным городам королевства, особенно Лиссабону и Порту, что, естественно, еще больше увеличило разрыв между этими городами и всеми остальными. Отъезд, а точнее, эмиграция в Кастилию значительной части знати и раздача их владений сторонникам Жоана привели к тому, что слои, на которые преимущественно опирался Жоан, – горожане, патрициат, низшее дворянство, – первоначально чаще всего связанные с городскими видами деятельности, как бы интегрировались в деревню, в аграрную среду, при этом не столько влияя на нее, сколько обретая новые, «негородские» интересы. Это закладывало социальную основу для будущих сепаратистских выступлений.

Пока на троне оставался Жоан I, эти опасные направления развития подавлялись его сильной натурой. Современники и потомки вспоминали о нем, как о человеке огромной воли, умевшем к тому же ощущать государственные интересы как личные.

Жоан I не был идеальным правителем. Иногда его твердость перерастала в жестокость, тем более что он был вспыльчив, а отменять приказов не любил. Живой пример тому – случай с молодым придворным, уличенным в прелюбодеянии в пору борьбы Жоана, а преимущественно супруги его, Филипы Ланкастерской, за высокую христианскую мораль при дворе: хотя и сам Жоан подчас не проявлял особой щепетильности в подобных делах, на этот раз гнев его был велик, и несчастного юношу немедленно казнили. Хронисты утверждают, что это надолго подняло нравственность двора.

Жоан I несомненно был широко образованным для своего времени человеком. В этом убеждает и состав королевской библиотеки, начавшей складываться при нем,[112]112
КОШТА A.,Духовая жизнь при дворе Ависских королейi // Cтановление капитализма в Европе. M., 1987. C. 164–165.


[Закрыть] и то, что, несмотря на активную политическую и военную деятельность, он оставил потомкам изящно написанную «Книгу об охоте». Видимо, в его правление возникает при Ависском дворе идея просвещенного государя, затем воплощенная в сочинениях его сыновей Дуарте и Педру.

Экспедиция в Северную Африку была необходима Жоану I не только с военной, но и с политической точки зрения. Победоносный поход доставил бы ему и его сыновьям славу ревностных защитников христианской веры, принес бы его фидалгу богатства, а его купцам – свободу торговли. В то же время силы вечно беспокойной знати были бы заняты вне страны, а новые земли и добыча могли поправить положение Португалии, так долго страдавшей от войн на ее территории.

В 1415 г. португальские войска под командованием самого Жоана I высадились на Североафриканском побережье и без особых усилий взяли марокканский город Сеуту. Это был первый шаг в заморской экспансии Португалии.

Нередко случается в истории так, что сильному правителю наследует слабый и неумелый, вскормленный под мощным покровительством отца преемник. Однако Португалии судьба даровала иное: все пять сыновей и дочь Жоана I умом и силой характера оказались достойны своего отца. Но как различны были их судьбы…

Старший, Дуарте, будучи некрепкого здоровья, правил всего пять лет и известен не только как монарх, по и как один из создателей литературного португальского языка и тонкий психолог. Его сочинение «Верный советчик», созданное как наставление тем, кто правит ныне или будет править в будущем, не только затрагивает самые разные стороны жизни, государственных дел, воспитания, но и в специфической форме касается психологии и формирования личности. Что же до его государственных деяний, то при нем старые аристократические семьи получили большие земельные пожалования, во многом вернули себе силу и влияние. При нем был издан и знаменитый закон о майорате.[113]113
Обязательность наследования родового владения старшим сыном и наименование владения на таком праве.


[Закрыть] Эта тенденция впоследствии пришла в противоречие с той политикой централизации и поддержки городов, которую вел Жоан I и продолжал его второй сын инфант Педру.

У Дуарте долго не было наследника, и многие полагали, что после него па престол взойдет его брат инфант Педру. Пожалуй, он в наибольшей степени унаследовал черты характера отца. Смелый до дерзости, с авантюрной жилкой, и в то же время весьма расчетливый и рассудительный, он как будто сошел со страниц рыцарского романа. В юные годы Педру отправился в путешествие по странам Европы. Довольно долго он прожил при английском дворе, где не остался в стороне от усобиц между Глостером и Бофортом. Он действовал в них так успешно, что удостоился чести стать кавалером ордена Подвязки.[114]114
Королевский рыцарский орден в Англии, учрежденный в 1348 г.


[Закрыть] Из Англии Педру устремился на континент, побывал при всех более или менее крупных дворах, где ему оказывали блестящий прием, и добрался даже до Венгрии, сумев и там принять участие в военных действиях. Его перу принадлежит трактат «Добродетельное благодеяние» – витиеватое наставление в том, что должно и пристало государю и рыцарю, и перевод на португальский язык Цицерона.

Расчеты – или надежды – Педру на престол не сбылись. У Дуарте родился сын – будущий Афонсу V. Но ранняя смерть Дуарте доставила Педру титул регента при малолетнем короле, и он широко пользовался властью, которую давала ему эта должность. Педру покровительствовал торговле, в частности пошел на то, чтобы принять в Португалии еврейских торговцев и банкиров, бежавших от резни в Наварре. Города поддерживали Педру в его политике внутри и вне страны. Стремление укротить знать и ее сепаратистские настроения иногда приводило его к небрежению сословными привилегиями. Так традиция приписывает ему приказ казнить двух дворян за убийство лиссабонского еврея, в другой раз – за нарушение закона высечь епископа.

Трагическим был конец инфанта Педру. Уже давно между ним и его племянником возникли разногласия. И тот и другой обрели своих сторонников – Педру в борьбе за централизацию и сильную королевскую власть, Афонсу – в противопоставлении ему феодальных вольностей и старинных привилегий. В 40-е годы эти разногласия достигли апогея и вылились в вооруженное столкновение. В 1449 г. оба стана встретились в сражении у Алфарробейры. Педру, всегда пользовавшийся поддержкой городов, допустил политическую ошибку, обратившись за помощью к Кастилии и оттолкнув тем самым от себя своих постоянных союзников – горожан. Это стоило ему проигранной битвы. Сам Педру был убит в бою, и труп его несколько дней оставался непогребенным. Политическая линия Афонсу V победила на долгие годы.

При жизни Педру, несомненно, благоволил к морским предприятиям португальцев, но главным их организатором и покровителем стал его брат инфант Энрике – знаменитый Энрике Мореплаватель. Его портрет, дошедший до нас, дает представление об этом волевом и умном человеке. Он был правителем ордена Христа и использовал средства ордена для обеспечения дальних экспедиций, равно как и экспедиции шли на пользу ордену. С именем Энрике Мореплавателя связаны и организация экспедиций, и освоение открытых и завоеванных земель. С его именем связывают и навигационную школу в Сагреше, хотя она, возможно, лишь фантом национальной истории. Дело в том, что в португальской исторической литературе с XVII в. бытует мнение о создании инфантом на скалистом мысе на юге Португалии мореходной школы, заложившей основы могущества страны в Атлантике. Однако до сих пор не обнаружено каких-либо документов, подтверждающих существование школы. Переходя из сочинения в сочинение, миф о сагрешской школе дожил до XX в., по-прежнему оставаясь тайной португальской истории. В наше время, когда большая часть исторической документации этого периода введена в научный оборот, а надежд на неожиданную находку остается все меньше, исследователи склоняются к мысли, что замечательная школа в Сагреше – лишь плод патриотических мечтаний деятелей XVII в., когда предпринималось множество попыток отыскать в прошлом обоснования для величия настоящего и в особенности будущего Португалии и когда родилась не одна историческая легенда.

function LoadAd1(){ if(document.getElementById('goog2')){ document.getElementById('goog2').innerHTML=document.getElementById('goog2_loader').innerHTML; document.getElementById('goog2_loader').innerHTML=''; } } function LoadAd2(){ if(document.getElementById('goog3')){ document.getElementById('goog3').innerHTML=document.getElementById('goog3_loader').innerHTML; document.getElementById('goog3_loader').innerHTML=''; } } setTimeout("LoadAd1()",800); setTimeout("LoadAd2()",1500); Но даже если этой школы и не существовало в действительности, роль Энрике Мореплавателя в заморской экспансии достаточно велика. В 40-е годы XV в. одна за другой отправляются в Атлантику организованные им экспедиции. В его владение были пожалованы Азорские острова, заселенные по его повелению.

Дальние богатые края манили многих, особенно после появления на рынках Лиссабона черных рабов из Африки, впервые привезенных в 1441 г.: до этого нелегко было снарядить экспедицию на страх и риск частных лиц и корабли отправлялись в океан под эгидой и на средства королевского ордена. Сначала существовала свободная возможность каждому желающему торговать в африканских землях или африканскими товарами на условиях выплаты пятой части стоимости товара в пользу короны. Но в 1443 г. Энрике Мореплаватель ввел монополию на торговлю в землях к югу от мыса Бохадор. С этого времени королевская власть контролирует или старается контролировать торговлю и торговые связи со своими владениями и в зависимости от степени участия в снаряжении корабля получает от четверти до половины стоимости товаров.[115]115
Verlinden Ch., Perez Embid Fl. Cristobal Colon y el descubrimiento de America. Madrid, 1967. P. 27.


[Закрыть]

Документы эпохи донесли до нас портрет инфанта Энрике в образе фанатика заморских открытий и христианской веры, поглощенного задачей отыскания новых земель для Португалии и новых душ для христианства. Это действительно было главным в его жизни. Перед этим отступали простые человеческие и родственные соображения. В 1437 г. был затеян поход на Танжер. Отношение к этому походу значительно отличалось от того подъема и воодушевления в городах, которые сопутствовали захвату Сеуты. В 1415 г. лиссабонское купечество всемерно готово было содействовать взятию исключительно важного, ключевого для средиземноморско-атлантической торговли пункта, гарантировавшего защиту судов и товаров от берберских пиратов в непосредственной близости от их гнезд, а Танжер привлекал в основном португальских фидалгу, рассчитывавших на военную добычу и доходные должности. Города не были заинтересованы в этом походе, тем более что на них падала львиная доля расходов. Экспедиция, однако, состоялась и, к несчастью, оказалась неудачной: португальские войска потерпели поражение. Один из братьев-инфантов, Ферпанду, лекарем которого был сын Фернана Лопеша, о котором уже рассказывалось, был оставлен заложником и мог надеяться снова увидеть берега родины лишь после уплаты большого выкупа. Выкуп христианских пленников у мусульман, если представлялась такая возможность, всегда считался священной обязанностью. Большим позором было оставлять в плену королевского сына. Чтобы уплатить огромную сумму, начался сбор средств по стране, но инфант Энрике решительно воспротивился столь разорительной трате на выкуп родного брата. Проведя несколько лет в плену, Фернанду скончался, заслужив в истории прозвание Святого инфанта.

Неудача в Танжере не остановила экспансию. Одна за другой шли каравеллы вдоль побережья Африки. Уже в 1456 г. португальцы добрались до Островов Зеленого Мыса. Через 30 лет, в 1486 г., Бартоломеу Диаш достиг южной оконечности Африканского континента и обогнул его. В 1438 г. Вашку да Гама приплыл в Индию, а Кабрал в 1500 г. открыл для португальцев Бразилию.

Что несли Португалии корабли, возвращавшиеся домой под старыми истрепанными парусами? Что оставляли дома, уходя в океан?

Ежегодно в Португалию ввозились до 10 тыс. рабов, которые могли использоваться на домашних и полевых работах.[116]116
Historia de Brasil. Rio de Janeiro, 1965. T. 1. P. 114.


[Закрыть] По свидетельству Дамиана де Гоиша, в это время восьмую часть населения Лиссабона составляли африканцы. Золото, слоновая кость, специи – все это хорошо известные по литературе плоды морских походов португальских флотов.

Однако заморская экспансия началась тогда, когда уровень развития португальского ремесла и производства в целом был еще очень низок. Огромные богатства колоний, открывавшиеся Португалии, не могли найти себе достойного вложения и применения, как это случилось впоследствии в Англии, и не способствовали дальнейшему развитию страны. Богатства утекали сквозь пальцы португальских королей и дворян, использовавших для получения новых богатств свои привилегии и должности и переставших интересоваться собственными землями. Исчезали же эти богатства быстро. Привозимые из колоний ценности и диковины продавались в другие страны, попадая в руки услужливых перекупщиков, которых было полным-полно в Лиссабоне, с давних времен являвшемся центром международной торговли. Золото шло на приобретение товаров повседневного спроса или предметов роскоши, в производстве которых Португалия отставала. Страна, через которую струился золотой поток, оставалась бедной. Не зря современники называли ее «оборванцем в золотой короне».

Символом Португалии этого времени могут служить Капеллаш Имперфейташ (Незаконченные Часовни) – часть собора монастыря Баталья. Это задуманное с большим размахом роскошное архитектурное сооружение, на которое очень скоро не стало хватать денег и которое навечно осталось своеобразным памятником тех времен.

В то же время непрерывный приток больших богатств в королевство делал ненужной инициативу ее жителей в любой из областей, за исключением связанных с заморскими владениями. Бессмысленно было в поте лица обрабатывать земельный надел, гнуть спину в мастерской или зарабатывать гроши на поденной работе, когда с прибытием в Лиссабон корабля из колоний монеты швырялись направо и налево, цены на продовольствие и вино взлетали до небес. Жители Лиссабона на продаже морякам необходимых им мелочей, вина, хлеба и прочего получали огромные деньги, а затем в бездействии и полудреме ожидали прибытия следующего корабля с сокровищами. Разумеется, это относится не ко всем, но значительная часть обитателей портовых городов – Лиссабона, Порту, Лагуша – действительно жили от корабля до корабля.

Экспансия имела и другие отрицательные последствия, среди которых первенство за эмиграцией. Не только преступники, высылавшиеся за пределы страны, находились на борту кораблей, устремившихся в заокеанские дали, но и те, кого манили свобода и возможности сказочно быстрого обогащения в чудесных заморских странах. Несомненно, что и в том и в другом случае это были наиболее социально активные люди. Абсолютно точных цифр эмиграции нет. Однако полагают, что в 1450–1505 гг. выезжало примерно 750 человек в год, т. е. за полвека более 41 тыс. человек покинули страну. По другим подсчетам, менее чем за столетие выехало 280 тыс. человек.[117]117
Oliveira Marques A. H. Op. cit. P. 354; Serrao J. A emigragao portuguesa. Lesboa, 1974. P. 92–94.


[Закрыть] Сопоставив эти цифры с численностью населения Лиссабона, которая в конце XVI в. составляла 120 тыс. человек, можно легко убедиться, что страна нищала и людьми.

Нет никаких сомнений в приоритете экономических, социальных и политических факторов заморской экспансии. Но было бы несправедливо необычайный взлет народного духа, героическую и трудную страницу национальной истории приписать только лишь воздействию этих факторов, сознательно опустив субъективное отношение тысяч безвестных подданных португальской короны, искавших счастья в далеких землях и не оставивших после себя ни трактатов, ни записок о путешествиях, подобных хроникам или «Лузиадам» великого Камоэнса.

Мир, открывшийся глазам бесстрашных португальцев, изумил их своим причудливым многообразием. Восприимчивость к этому необычному миру португальского общества нагляднее всего проявилась в архитектуре и изобразительном искусстве. Под впечатлением увиденного за океаном в Португалии в начале XVI в. возник декоративно-архитектурный стиль, получивший название «мануэлину», по имени правившего в то время страной короля Мануэле Счастливого.

«Мануэлину» пришел на смену изящной португальской готике, вершиной которой считается монастырь Ваталья, многое унаследовав от нее и многим обогатив португальское зодчество. Для «мануэлину» характерно воплощение безграничного мира в очень конкретных деталях – диковинных растительных орнаментах, канатах, колоннах-пальмах. Общий дух построек этого стиля монументален и изыскан. Свободные пространства между колоннами с беспрепятственно льющимся в интерьер светом создают единый прозрачный и легкий объем собора. В этом стиле выстроены башня в Белене, Капеллаш Имперфейташ, замок и собор в Томаре, монастырь Жеронимуш. «Мануэлину», специфически португальский стиль, был открыт влияниям и изменениям, но, несмотря на тесные контакты Португалии с Италией, мотивам заморского происхождения оказывалось безусловно предпочтение перед достижениями итальянской ренессансной архитектуры.

Эпоха короля Мануэла и Камоэнса – «золотой век» Португалии – была, видимо, последним временем, когда португальцы давали положительную оценку своему настоящему. В дальнейшем их взоры обращались либо в прошлое, либо в полное надежд и ожиданий будущее.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

В Лиссабоне:

Рестораны, клубы, бары

News image

10 ресторанов и баров Лиссабона Eleven— первоклассный ресторан, который отмечен престижной нагр...

В Лиссабоне начинается пора летних фестивалей

News image

Столица Португалии Лиссабон по праву считается городом мореплавателей и романтических героев. Один...

Знатоки утверждают, что лиссабонские магазины – одни из лучших в

News image

. Так это или нет – каждый решает для себя сам, а для начала попробуем выяснить, чем же отличается...

Португалия. Фестиваль океанов в Лиссабоне.31 июля – 14 августа 20

News image

16-07-2010 Волны Фестиваля Океанов вновь наполнят Лиссабон весельем и развлечениями. В этот раз...

Города Португалии

Река портвейна течет в Порту

Река портвейна течет в Порту

Некоторые города и страны требуют совершения набора определенных, практически ритуальных действий. Скажем, нельзя побывать в Париже - и не повидать Нотр-Дам, не пробежаться по Лувру. А рандеву с Лондо...

Читайте:

Мадейра: туры на Мадейра, отдых на Мадейре

Мадейра: туры на Мадейра, отдых на Мадейре

Горящие туры на Мадейру цены

Благоприятный климат Мадейры по настоящему уникален. Остров омывается теплым течением Гольфстрим, поэтому зимой здесь воздух прогревается до 23-25 градусов, вода 19-23 град...

Читайте:

Курорты в Португалии

Курорты в Португалии

Лиссабонская ривьера Кошта-ду-Сол ( солнечный берег ) - это целая полоса курортов, протянувшихся от устья реки Тежу на север по побережью Атлантики. Начинающиеся от Каркавелуша песчаные пляжи в районе К...

Читайте:

Путешествие первое – «Азорские острова»

Путешествие первое – «Азорские острова»

За потрясающие ландшафты и красивейшую природу Азорские острова обычно называют раем в Атлантическом океане или Заповедником живой природы. Многие всерьез считают, что здесь отдыхал сам Бог. Буйство к...

Читайте: